Logo

«Травлю часто не замалчивают, её просто не видят»: история класса, где дети боялись говорить

В шестом классе престижной школы ученики получали «случайные» травмы, а родители жаловались на непонятные конфликты. Как специалистам Программы профилактики социального сиротства и укрепления семьи в Санкт-Петербурге удалось выявить скрытую травлю и помочь детям наладить отношения?

Почему взрослые «забили» тревогу?

Запрос на работу поступил от одной из мам. Она описывала ситуацию, знакомую многим: класс сильный, с хорошими результатами, но при этом постоянно возникают конфликты, а дети регулярно получают «случайные» травмы. Идею пригласить специалистов поддержали другие родители и классный руководитель. Все чувствовали напряжение, но не могли разобраться, что происходит на самом деле.

На помощь пришли специалисты Программы профилактики социального сиротства и укрепления семьи в Санкт-Петербурге. Их первой задачей было прояснить: что на самом деле происходит в коллективе, который с одной стороны считается успешным, а с другой – посылает тревожные сигналы.

«Дети сверяли ответы и нервничали»

Первым шагом стала стандартная диагностика атмосферы в классе. Её цифровые результаты оказались обманчиво идеальными: высокие показатели сплочённости, низкие – риска травли. Казалось бы, проблемы нет.

Но специалисты обратили внимание не на цифры, а на то, как дети эти анкеты заполняли.

– Они заметно нервничали, пытались заглянуть друг другу в листы и что-то исправить, – вспоминает ведущий специалист ресурсной превенции Программы профилактики социального сиротства и укрепления семьи в Санкт-Петербурге Мария Кузьмина. – Стало ясно, что мы видим не реальную картину, а попытку соответствовать тому «идеальному» образу своего класса, который от них ожидали.

Класс разделили на две подгруппы для цикла еженедельных тренингов, где можно было безопасно говорить.

«Лучше сорвать занятие, чем говорить»

На первых встречах в одной из подгрупп дети активно включались в игры, но на вопросы о реальных трудностях отвечали шутками или уходили от темы. Прорыв произошёл, когда разговор коснулся не конфликтов, а общих страхов.

И тогда выяснилась одна из причин молчания. Оказалось, что на класс часто давили угрозой расформирования – лишения статуса и перевода учеников в другие коллективы за плохое поведение.

– Это давление породило негласное правило: «Любая проблема, вынесенная наружу, – это риск для всего класса. Значит, о трудностях говорить нельзя», – поясняет Мария Кузьмина. – Травля, которая уже была, не осознавалась как отдельная проблема, а просто вписывалась в привычную напряжённую атмосферу. Говорить о ней было страшно ещё и потому, что это могло навредить всему коллективу.

Во второй подгруппе ситуация проявилась более явно. Прямо во время занятия произошёл эпизод травли – насмешки и обидные слова в адрес одной из учениц. Это сделало проблему очевидной для всех присутствующих.

И тут класс отреагировал резким сопротивлением. Дети начали саботировать занятия: перебивать ведущую, демонстративно отказываться участвовать, жаловаться, что тренинги «бесполезны».

– Это была болезненная, но естественная реакция системы, которая защищала свои старые правила. Я попробовала обсудить с ребятами: почему легче всё сорвать, чем назвать вещи своими именами? И что их так пугает? – рассказывает психолог Программы профилактики социального сиротства и укрепления семьи в Санкт-Петербурге Дарья Булавина.

От молчания к договору: как класс учился новым правилам общения

С этого момента о травле наконец-то начали говорить открыто. В обеих группах началась трудная, но честная работа. Специалисты вместе с детьми разбирали, чем травля отличается от простого конфликта или неудачной шутки, почему она вредит не только жертве, но и всему классу, разрушая доверие. Вместе они искали безопасные способы реагирования: как сказать «стоп», поддержать одноклассника наедине или обратиться за помощью к взрослым.

Постепенно, шаг за шагом, норма «нельзя говорить» стала заменяться нормой «можно обсуждать». Уже на третьем занятии девочка, которая подвергалась насмешкам, смогла поделиться своей историей наедине со специалистом. Класс начал учиться договариваться, а не замалчивать проблемы.

«Честность и открытость группы – это признак восстановления»

Работа также велась и со взрослыми. Специалисты помогли классному руководителю увидеть, как угрозы расформирования класса лишь усиливают напряжение, и донести это до администрации. Давление на класс ослабло.

Спустя год повторная диагностика больше не показывала «идеальную» картину: дети чаще отмечали конфликты и напряжение.

– Работа с травлей — это долгий процесс. Школы, которые к нам обращаются по направлению ресурсной превенции, уже признают трудности, но часто не имеют внутренних ресурсов для такой комплексной работы. Потому что проблема не в одном «сложном» ребёнке, а в деструктивных нормах, которые формируются в группе. Изменить их в одиночку не может ни педагог, ни родитель», – объясняет Мария Кузьмина. – Наша роль – стать профессиональным ресурсом, объединить усилия и создать безопасное пространство для диалога. Ведь травлю часто не замалчивают – её просто не видят, потому что к ней привыкли. Важно не просто выявить и прекратить насилие, а помочь всем – детям и взрослым – сформировать новые, здоровые нормы общения. И когда, как в этом классе, ребята перестают бояться говорить о проблемах и переходят от молчания к диалогу – это главный признак восстановления. Показатель того, что коллектив учится справляться с трудностями в атмосфере уважения, а не страха.

История с этим классом – это один из примеров системной помощи. В 2025 году специалисты нашей благотворительной организации в рамках направления ресурсной превенции оказали поддержку 1956 детям в 44 образовательных учреждениях. Только в Санкт-Петербурге помощь получили 134 ребёнка из 6 школ и колледжей.